Федра и правовое сознание. (Несостоявшийся экспромт)

Довелось недавно побывать на одной научной конференции со статусом международной. Да теперь, наверно, других и не бывает. Достаточно пригласить пару доцентов из России или Казахстана (приедут или нет — это другой вопрос) и вот она уже международная. А если еще из соседней Литвы кто-то захочет навестить, то можно смело говорить о европейском уровне.

Так вот о самой конференции. Участия не принимал, т. к. тематика юридическая, да и как-то не очень ее афишировали. Но обещал посетить новый ректор, поэтому самому было интересно посмотреть. Да и факультет, чтобы не ударить лицом в грязь перед новым начальством, мобилизовал по максимуму. А неизбежные щели в кворуме из-за неприбывших (известно, что большинство вузовской публики интересует лишь факт публикации тезисов выступления в сборнике, которая происходит и без личного участия) «законопатили» студентами, которые, кажется не очень понимали, что происходит.

Скажу сразу: обо всей конференции судить, а тем более оценивать ее не могу. Кроме приветственных выступлений ведущего — проректора по науке, самого ректора и представителя управления юстиции облисполкома (кстати, выпускника факультета), удалось выслушать только пару докладов по программе. Далее атмосфера в зале (обычной студенческой аудитории) накалилась в буквальном смысле слова, от духоты стало нечем дышать, не то что воспринимать научные постулаты. Пришлось покинуть уважаемое сообщество.

Поводом же для этих заметок стало событие случайное и совершенно ничтожное. Как водится, доклады сопровождались визуальными картинками на экране. Так вот в титульном кадре с обозначением темы конференции и ее организаторов случилась досадная оплошность. Название «кафедра гражданского и хозяйственного права» оказалось частично закрытым изображением герба (области или вуза — уже точно не помню). Получилось - «...федра». А тема конференции - «Государство и право». И что-то еще о формировании правового сознания. Вот эта «федра» вместе с «государством» и «правовым сознанием» создали любопытную смысловую коллизию. То, что в социальной психологии принято называть информационной диверсией.

Суть в том, что Федра в античной мифологии — фигура весьма одиозная. Дочь Миноса, сестра Ариадны и жена Тесея — легендарного основателя Афинского государства, оказалась причастной к делам весьма неблаговидным: детоубийство, клевета, лжесвидетельство... Наконец, самоубийство. В общем, «шерше ля фам!» - сказал бы Жан Расин, посвятивший ей знаменитую трагедию.

Alexandre Cabanel Phèdre

Эта мало кем замеченная (или осознанная) «...федра» напомнила еще одну ситуацию, случившуюся много лет назад. Тогда, еще в СССР в конторе одного небедного колхоза довелось увидеть транспарант с текстом «Морального кодекса строителя коммунизма». Тяжелое кумачовое полотнище, обрамленное желтой бахромой, с отпечатанным золотом текстом — изложением высоких норм светлого будущего. Но об истинном цвете всего этого великолепия можно было лишь догадываться — настолько все было покрыто пылью и засижено мухами. Несколько этих зеленых насекомых продолжали ползать по поверхности плаката...

Не буду преувеличивать и «задним числом» утверждать, будто уже тогда все понял насчет будущего, которое ждет режим, допускающий подобное отношение к своим идеалам. Но картинка запомнилась. Вместе с тяжелым чувством несуразности происходящего. А сегодня в этом видится знак. И он не был единственным. Но чтобы прочитать их и понять недоставало культуры, политического чутья и чего-то еще, не менее важного.

Но вернемся к конференции. Эта «...федра», составившая явный диссонанс «государству» и «правовому сознанию» в проблематике форума, внезапно породили некий экспромт — воображаемое выступление. Которое казалось весьма уместным в пленарном заседании конференции. Дело в том, что два первых доклада, которые должны были задать тон творческому обмену и дискуссии участников, оказались весьма далеки от главной проблематики. Один — о состоянии прокурорского надзора в Беларуси. Запомнился лишь призыв докладчика обеспечить доступ к закрытому журналу, где публикуется специфическая информация о состоянии правопорядка. Оказывается, есть и такие издания. Другой доклад, добротный сам по себе, касался состояния безопасности труда и юридические моменты затрагивал лишь косвенно.

Между тем для государства, отстаивающего свой суверенитет, весьма актуален исторический срез проблемы правового сознания. Образно говоря, точное определение того места, до которого фундамент и стены «правового дома» уже возведены и откуда следует строить дальше.

Понятно, что речь идет прежде всего о белорусском государстве, его истоках и особенностях. Потому что любой другой подход в итоге будет сведен к абстрактному «правочеловеческому» аспекту, который усердно навязывается Беларуси извне.

Когда возникло современное белорусское государство? Вопрос вовсе не риторический. И даже не дискуссионный. Сама жизнь уже ответила на него вполне определенно. Речь не идет о событиях 25-летней давности, связанных с распадом СССР. Хотя, судя по первому докладу конференции — о прокурорском надзоре — его автор исходит именно из такой позиции.

Но столь же уверенно не стоит относить это событие в средневековье, как это делают историки другого направления, которые считают белорусским государством Великое княжество Литовское. Ни юридические, ни политические, ни даже этнические показатели в данном случае не работают. Более убедительны факторы социально-психологические. Соответственно в отношении государственной состоятельности наиболее обоснованным критерием истинности следует считать самосознание господствующей элиты, пользующейся легитимной поддержкой граждан. В том числе самоидентификацию ее силовых и правовых институтов.

Что дает применение этого критерия? Вспомним о всенародных торжествах начала марта этого года в столице и провинциальных центрах. С парадами и смотрами, награждениями, фейерверками и массовыми шоу. Чему они были посвящены? 100-летию белорусской милиции — важнейшего института государственной власти. Итак, белорусскому государству — 100 лет. О других аргументах в пользу этой точки зрения можно прочитать в тексте "Беларуси— 100 лет".

Фото с сайта news.tut.by

Другой важный момент — проблему формирования правового сознания приходится решать всякому государству: со столетней или тысячелетней историей. Другой вопрос — содержание задач, которые приходится при этом выполнять. То есть определение того уровня законопослушания населения, который оставили в наследство предыдущие этапы социально-политической истории.

Если ретроспективно взглянуть на историю западной цивилизации (именно ее некоторые выдвигают в качестве образца для подражания), то понятно, что фундамент правового сознания закладывается на рубеже средневековья и нового времени. Костры инквизиции, в которых горели еретические книги и сами их авторы, борьба между церковью и светской властью за верховенство — это была борьба за человека, подданного или гражданина. И, соответственно, за пределы власти над ним. Всеобъемлющей, если она исходит свыше - от Неба в лице представляющей его церкви. Или власти светской, мирской, ограниченной взаимным доверием и ответственностью правителя и гражданина, закрепленными в договоре. Эпоха буржуазных революций — тот рубеж, за которым вторая тенденция становится решающей.

Иная картина в рамках восточнославянской цивилизации. Коротко ее можно воспроизвести в форме известной исторической притчи. Что такое конституция? На этот вопрос в феврале 1917-го года один революционный солдат отвечал другому: «Конституция — жена великого князя Константина!». А в целом общество раскололось по поводу того, насколько правомерно свергать «помазанника Божьего»...

С этой точки зрения понятно значение событий 100-летней давности для формирования правового сознания. В частности, исторических актов об отделении церкви от государства и школы от церкви. Итоги 30-летней войны первой половины 17-го века и последующая секуляризация могут быть поставлены вровень с этими событиями века 20-го. Но ведь их разделяют почти три столетия. И нет сомнения, что все это время утверждение законопослушания на востоке Европы происходило в каких-то формах. В каких и каковы его результаты?

Отдельно о Беларуси. На ее территории столкнулись обе традиции в развитии правового сознания — западная и восточная. В частности, в распространении двух ветвей христианства и двух пониманий отношений церкви и государства. А также в особой веротерпимости к представителям других конфессий — протестантизма, ислама, иудаизма и др. У которых свои заслуживающие внимания позиции в отношении к праву и государству. Какие практические задачи в формировании правового сознания ставят эти белорусские реалии перед государством и гражданским обществом?

Эти проблемы казалось уместным заявить в пленарном заседании конференции. Но, вероятно из-за коварства Федры, атмосфера в аудитории накалилась еще до того, как этот экспромт окончательно был сформулирован. Поэтому поверяю свои соображения страницам блога.