Могилев: приметы нового язычества.

О памятниках говорят все чаще. И не только говорят, но и сооружают все новые. Причин много и самых разных. Много памяти... Мало памяти... Исправление памяти. Кое-кто даже настаивает на существовании «войны памятников». Явление малопривлекательное. Единственное, что утешает: это все же много лучше, чем война людей.

В общем, процесс сложный, противоречивый. И Могилев в этом отношении дает пример весьма показательный. Что-то существенное на эту тему автор пытался сказать в предыдущих текстах («Японский городовой», «Японскийгородовой — 2»). Но есть вопросы, заслуживающие отдельного внимания.

В последнее время в мемориализации городского пространства замечен явный поворот к природе. Особенно отчетливо он обнаружил себя в ходе подготовки к празднованию 750-летия Могилева. Различные представители фауны стремительно размножаются. Их изваяния не только заполонили детские площадки, но переселились на улицы, площади, в скверы города. Что характерно: в зверином царстве, в отличие от людей, мирно соседствуют гуси-лебеди, львы и жирафы, олени и кабаны. Будто некие древние кланы тайно утверждают свои священные тотемы.

Можно также предположить появление среди городского руководства тайных поклонников язычников-друидов. Иначе как объяснить то, что на городских улицах место живых деревьев все чаще занимают их муляжи-памятники. Эти идолы, исполненные с разной степенью художественности, можно обнаружить у гостиницы «Могилев», у «китайской стены» и в других местах.

Правда, скучные реалисты объясняют их появление другими причинами. Одни утверждают, что причина проста — монументальные деревья занимают место живых, которым все менее комфортно в условиях сгущающегося смога городского центра.

Другие не соглашаются: все дело, мол, в спонсорах, оплачивающих городское благоустройство. Как известно, кто платит, тот и заказывает... Если какому-то управляющему банком угодно видеть под окнами своего офиса «денежное дерево», тут уж ничего не поделаешь.

Есть еще и третьи с самой конспирологической версией. Эти, претендуя на свою особую осведомленность, копают совсем уж глубоко. Дескать, за памятниками людям всегда стоит определенная идеология — приверженность тем или иным вождям, героям, подвигам. А стало быть всегда есть риск, что у постамента кумира могут появиться поклонники другого кумира, которые заявят: «Которые тут временные, слазь! Кончилось ваше время...». И вслед за памятником спихнут и тех, кто его воздвиг.

А вот деревья в этом смысле нейтральны и никому ничем не грозят. Они куда безобиднее даже зверей, за изображением каждого из которых кроется определенная символика. Не говоря уже про льва, который то ли мячик катает, то ли шар земной могучей лапой придавил. Даже в безобидной птичке кому-то порой чудится тень двуглавого орла...

А посмотрите на уличную рекламу. Ее, конечно, к памятникам не отнесешь. Но вот среди ее создателей — не только явные друиды и огнепоклонники, но и вовсе примитивные фетишисты, готовые поклоняться, например, каким-нибудь подгузникам.

Следуя принципам и традициям «Мифологии В. В.», не станем отрицать правомерности отмеченных версий. Как и любых других, кстати. Не зря сказал мудрец: то, что может быть, важнее того, что есть. Или что-то в этом роде.

Во всяком случае, налицо признание права на существование любых объяснений очевидного смещения внимания от людей в сторону представителей фауны и флоры. В том числе высказанного в самом начале текста предположения о существовании в Могилеве влиятельной неоязыческой секты. То, что их никто пока не видел, не означает, что их нет. Разве можно исключать, что по ночам скрытые идолопоклонники встречаются у изваяний своих кумиров — зверей, птиц или деревьев, совершают там свои ритуалы и жертвоприношения. Те же цветы, поцелуи, да просто касания определенных мест идола — чем не жертва! Не говоря уже про костры, бутылки, обломки предметов уличного обустройства, и другие следы древних ритуальных пиршеств.

Но тот же ход размышлений, опирающийся на представление о спиралевидном характере общественного развития, подсказывает нам, что на очередном его витке неизбежно возвращение внимания к человеку. То есть кумирами новых язычников снова станут люди. И, вероятно, очень скоро.

Только на этот раз памятники будут увековечивать не великих «кровопускателей» былых эпох. И не тех, кто придумал наиболее эффективные орудия, чтобы облегчить им эту задачу. Неважно, гильотину, порох или, например, атомную бомбу...

Напротив, объектами мемориализации должны стать люди, отвечающие, как минимум, трем условиям. Первое: это должны быть наши современники, живущие сейчас, рядом с нами. Второе: эти люди должны иметь род занятий, реально облегчающий повседневную жизнь своих земляков, соотечественников. И третье: в силу своей безымянности, не быть испорченными меркантильными обстоятельствами выдвижения (или «задвижения») на Доску почета, спрятанную за Домом советов.

Кто же они, эти люди, достойные особого уважения современников? У нас есть некоторые предложения. О них — в очередных текстах в рубрике «Могилев».

Владимир Верин.