Наследники «непобедимой и легендарной».

(Миф о белорусской армии).

«Белая армия, черный барон

Снова готовят нам царский трон.

Но от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней!..».

Эту песню мы самозабвенно распевали на школьных уроках и праздничных концертах. В смысле популярности с ней могли соперничать лишь близкие по содержанию «По долинам и по взгорьям», да еще «Смело, товарищи, в ногу». Услышанные много позже кисельно-макаронные рулады ливерпульской четверки не шли ни в какое сравнение с этими шлягерами, в строках которых был слышен цокот копыт «лихих эскадронов». А бело-черно-красная цветовая гамма мгновенно переносила исполнителя в зарево пожаров гражданской войны.

Дело, конечно, не только в песнях, да в черно-белых кинофильмах, которые мы тогда смотрели. 50-е — начало 60-х годов, на которые пришлось мое детство и отрочество, были пропитаны духом недавней войны. И осязаемым присутствием армии, уже Советской — по названию, но все той же Красной, рабоче-крестьянской — по сути. Половина деревенских пацанов щеголяла в фуражках и пилотках своих старших братьев, демобилизованных со срочной. А те, кому досталась флотская бескозырка и тельняшка, вообще считались небожителями.

Вместе с армейскими атрибутами в сельское захолустье врывался шум большого мира с его заботами и тревогами, свершениями и победами. Как умели и могли мои сверстники подражали старшим, подспудно готовились участвовать в грядущих событиях, которые не мыслились отдельно от армии. Даже детские игры того времени часто выходили за рамки безобидных забав.

Все наши тайны надежно хранила «Барсучиха» - заросший лесом остров среди болота. Там, под корягами хранились «игрушки» - проржавевшие немецкие «шмайсеры» и русские «трехлинейки». Этого добра можно было насобирать в полузасыпанных окопах и землянках в окрестных лесах. Штыки, саперные лопатки, затворы и еще множество железяк совсем уж непонятного назначения... Все это участвовало в наших играх в «войнушку», которые часто заканчивались обыкновенной дракой - «белые» никак не желали признавать себя побежденными.

Порой кто-то приносил «штучки» поинтереснее — неразорвавшиеся мины и гранаты. Из-за отсутствия взрывателей с ними поступали просто. В центре «Барсучихи» на небольшой поляне росла кривая береза, на которую могли забраться 10 — 15 человек. Там мы отдыхали от «ратных» трудов, используя ее как качели. Под березой постоянно тлел костер, у которого грелись и обсыхали в случае дождя. В этот костер мы и бросали найденные боеприпасы.

Надо сказать, дуракам везло. За все время, помню, только одному оторвало палец. Случилось это, правда, в мое отсутствие с пацаном из соседней деревни. Его потом из-за этого и в армию не взяли.

Вот так под сенью мифа о «непобедимой и легендарной» росло мое поколение. Сегодня, сравнивая с некоторыми забавами современной молодежи, порой прихожу к неутешительным выводам. Все-таки у каждого поколения есть свой опасный «пояс астероидов», через который неизбежно нужно пройти каждому, прежде чем стать гражданином, полноценным членом общества. И «милитаризованное» взросление детей победителей 1945 года ничем не хуже «гаджето-селфизованного» становления правнуков этих победителей.

Но есть одно принципиальное различие. «Случайно иль нарочно, того не знаю точно...». Но военизированный стержень общественного воспитания молодежи 50 — 70-х годов объективно совпадал с потребностями жизни. Осуществлялась важнейшая задача государства — обеспечение безопасности граждан. В том числе ее основы — политического строя.

Остается ли актуальной эта задача сегодня — в начале 21 века? В частности, для нашей суверенной страны — Республики Беларусь. Ведь «мы, белорусы — мирные люди!..». Да и времена наступили совсем другие. По крайней мере, не худо бы оглянуться на сопоставимые по численности и ресурсам народы Европы, которые давно сориентировались в обстоятельствах и научились использовать пацифистскую модель политики в интересах большинства.

Состоявшееся недавно 100-летие Красной/ Советской/ белорусской армии показало, что вопросы эти вовсе не праздные. По формальным признакам дата 23 февраля 1918 года — первые организованные боевые действия красногвардейских отрядов, положившие начало созданию регулярной Красной армии, - автоматически унаследуется Вооруженными силами РБ. Беларусь, оказавшаяся в тот исторический период частью Российской империи, затем — буржуазной Российской республики и, наконец, политически связанной с Советской Россией, объективно разделяет все основные события-метаморфозы ее истории. И этот вывод - вовсе не только продукт формальной логики. Он скреплен кровью наших земляков на всех этапах совместной военной истории Беларуси и России.

Проблема в том, что сегодня в белорусском обществе нет единой позиции по отношению к общей военной истории двух народов. Соответственно, нет ответа на вопрос о значении 100-летия Красной армии и роли 23 февраля — Дня защитника Отечества, в частности. Что это: необходимый повод для гендерного обмена цветочно-открыточной продукцией в формате 23 февраля — 8 марта? Или все же важный признак государственности, символ суверенитета и способности государства исполнить свою важнейшую функцию — безопасность граждан?

Здесь обнаруживаются, как минимум, две взаимоисключающие позиции. Одна принадлежит представителям меньшинства политически активного класса — белорусской оппозиции. Незначительное представительство носителей этого взгляда компенсируется четкостью их концепции: никаких общих интересов со сторонниками российско-советской версии военно-исторического развития. В своей антироссийской последовательности готовы строить белорусскую воинскую традицию на любых локальных конфликтах: от феодальной усобицы «на Немизе» 1067 г. и битвы под Оршей 1514 г. до несостоявшегося проекта БНР в 1918-м. Главный изъян в том, что при всей яркости этих событий они вырываются из социально-исторического контекста. Характерно также, что среди этих «славных вех» ни разу не упоминается действительно историческая по значению Грюнвальдская битва, в которой основу легендарных «русских смоленских полков» составили мстиславльские княжеские дружины.

Другая позиция — традиционная, которой придерживаются институты белорусского государства и разделяет большинство общества. 23 февраля 1918 года — поворотное событие общей истории России и Беларуси: в сражении с наступающими войсками кайзеровской Германии под Нарвой и Псковом родилась рабоче-крестьянская Красная армия.

Беда в том, что формула эта за последнюю четверть века осталась неизменной, несмотря на фундаментальные геополитические сдвиги в Европе и мире. Это, в частности, касается Беларуси, государственность которой обрела суверенный статус. Среди прочих проблем, доставшихся Республике Беларусь на руинах перестройки, одним из важнейших оказался вопрос преемственности государственных институтов. Белорусской армии — в первую очередь. Вопрос этот на должном уровне не решен до сих пор. Образовался заметный уже невооруженным глазом идейно-политический вакуум.

Да, в конце 80 годов, когда по соросовским лекалам переписывалась отечественная история, в «лихие» 90-е, уже после разрушения СССР, было сделано немало, чтобы развенчать события 100-летней давности. Ошеломленному обывателю, чье сознание не успевало за стремительными переменами в обществе, была предложена вполне усваиваемая им духовная пища. Различные факты, «фактики» и просто исторические анекдоты вроде безоглядного бегства балтийской матросни из-под Нарвы, о захваченной «в плен» цистерне со спиртом и т. п. откровения поглощались массовым сознанием, жаждущим «правды».

Но была другая сторона этой правды, более сложная для усвоения обывательским сознанием, но более важная для понимания исторической судьбы народа. Тогда, в 1918-м произошел решительный поворот политической элиты от надежд на мировую революцию - «ни мира, ни войны, а армию распустить!» - к признанию необходимости вооруженной защиты завоеваний трудового народа. Призыв «Социалистическое Отечество в опасности!», декрет о создании РККА, отклик добровольцев, вступивших в первые красногвардейские отряды... Все это события одного ряда.

Да, оставлена Нарва, только на сутки удалось сдержать натиск немцев на Псков. Но поражение поражению рознь. «Разбитые армии хорошо учатся!». Как и победы, среди которых бывают «пирровы». Под Нарвой и Псковом у их защитников родилось ощущение собственной ответственности за судьбу общего дела. Более того, возникло новое понимание воинской чести. Взамен того, которое было утрачено в прежней армии вместе с разбежавшимися делить господскую землю крестьянами, одетыми в солдатские шинели. А также с двинувшимися в направлении «тихого» Дона «их благородиями».

Очень скоро это качество тысячекратно проявится на фронтах гражданской войны, в ее исходе. Его не истребят уродства культовых разборок и чисток межвоенной поры. Проверкой надежности этого явления, ключевого для боеспособности Красной армии, была Великая Отечественная война. Оборона Брестской крепости, защита Днепровского рубежа в Могилеве, размах партизанского и подпольного движения в оккупированной фашистами Беларуси... Эти и другие страницы, из которых сложилась судьба войны невозможно объяснить без учета феномена, родившегося в феврале 1918 года.

Нынешняя белорусская армия — естественная наследница РККА/ Советской армии. Но этот огромный духовный ресурс обеспечения боеспособности белорусской армии не реализуется автоматически. Он не передается генетически, но требует постоянной целенаправленной заботы со стороны государства. И речь здесь не о вооружении или материально-техническом снабжении армии, при всей важности соответствующих задач.

Суть проблемы можно пояснить, сравнив два аспекта безопасности государства: внутренняя, которую обеспечивают милиция и другие правоохранительные органы, и внешняя, которая является сферой ответственности вооруженных сил. Проблемы внутренней безопасности находятся в центре внимания государства. Это — условие его стабильности. С одной стороны, объекты внимания правоохранительных органов, потенциальные носители угрозы общественному порядку всегда рядом, внутри самого общества. Начиная с нарушителей правил дорожного движения.

С другой стороны, их активизация означает непосредственную угрозу функционированию самого государства. Не случайно, например, что уже 4 марта 1917 года вслед за свержением самодержавия возникла в Минске народная милиция, которую возглавил М. В. Фрунзе. 100-летний юбилей этого события, ставшего фактически началом нового этапа белорусской государственности, вполне конструктивно был встречен всеми слоями белорусского общества. (См. текст в этом блоге «Беларуси — 100 лет!»).

Объект внешней безопасности не столь очевиден и постоянен, как во внутренней сфере. Это не условные «студенты, сицилисты и масоны», выражаясь словами классика. Потенциальный внешний противник — продукт политической конъюнктуры. То есть складывающейся геополитической ситуации и внешнеполитической деятельности самого государства, правительства. В современных условиях происходит существенная деформация глобальных процессов, союзнических структур и обязательств, других факторов.

Проблема, однако, в том, что вооруженные силы как субъект внешней безопасности не могут «колебаться вслед за линией партии». Главным условием укрепления их боеспособности и ориентиром развития является сам факт того, что основой современного мирового процесса продолжает оставаться его государствоцентрическая модель. То есть национальная безопасность, в том числе внешняя, по-прежнему находится во главе угла общественного устройства. Это означает, что основной ресурс развития национальных государств — сохранение их обороноспособности. В свою очередь, источник укрепления обороноспособности находится не вне, а внутри вооруженных сил. Это их постоянная функциональность: дисциплина, боеготовность, профессиональная выучка и прочее, что вытекает из национальной военной истории и опирается на традиции армии.

Есть опасение, что значение этого аспекта национальной безопасности недооценивается государством. Одно из возможных объяснений заключается в том, что прежде проблема решалась во-многом «самотеком». Практически на долю каждого поколения приходилась война, последствия которой общество долго залечивало и помнило. Картинки детства, приведенные в начале текста, лишь иллюстрация такого процесса.

Сегодня, как принято говорить, «тренд» изменился. Еще в советское время его прекрасно выразил земляк-могилевчанин Игорь Шкляревский: «Швейцарцы ищут старину,/ А переводчик, виновато,/ Спиною к зареву заката,/ Молчит: забыли про войну!..». Продолжая этот образный ряд, можно сказать, что за последние десятилетия выросли поколения «внутренних швейцарцев». В общем, сожалеть об этом не приходится. Но эта ситуация предъявляет новые требования к государственным институтам, которые пока не готовы с ними считаться.

Нашумевшее недавнее происшествие в учебном центре в Печах с гибелью солдата — лишь одно измерение большой общественной проблемы. Невнятный статус прошедшего 100-летия Вооруженных сил Республики Беларусь — другой ее индикатор. Суть проблемы — в сохранении и укреплении чести и достоинства воинской службы, рожденных век назад, закаленных в горниле войн и вооруженных конфликтов. Корни проблемы — в школьном и семейном воспитании, в престиже воинской службы, в отношении общества и государства к функции защитника Родины.

Армия не должна напоминать «чемодан без ручки», который нести неудобно, а бросить жалко. Ей следует вернуть неофициальный статус школы жизни. В этом, как и раньше, ориентиром могут служить слова Андрея Платонова: «Невоевавший (не служивший в армии — В. В.) мужик все равно, что нерожавшая баба». Проблему «нерожавших баб» государство вполне успешно решает в рамках демографической политики. Обязано справиться и с другой частью платоновской максимы.

Разумеется, речь не идет ни об увеличении сроков воинской службы, ни о численности армии. Выражение «честь имею» должно стать опознавательным знаком белорусской армии и образцом для подражания молодежи. Существует много возможностей для реализации этого императива. Его символический образ — в словах еще одной песни нашей молодости — легендарной «Каховки»: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд/ Стоит на запасном пути!..».

Прошедшее 100-летие Вооруженных сил РБ выявило настораживающую тенденцию. В разной степени, в разной форме и государство, и политическая оппозиция избыточно болезненно отреагировали на внешние оценки происходящего в стране. По сути, действовали по одному сценарию. Его сюжет — известная восточная притча про старика и внука, которые путешествовали верхом на осле. Боязнь показаться смешными и стремление угодить посторонним досужим языкам кончилось тем, что глупый старик взвалил себе на спину и осла, и внука... И доставил еще большее удовольствие досужим языкам.

Почему так поступает оппозиция, в общем, понятно. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Но отдает ли себе ясный отчет государство в том, какой должна быть национальная армия, пользующаяся поддержкой общества?