Дети – наше будущее!

(Дискурс-упражнение).

Дети —наше будущее! Как часто мы слышали, читали, видели эту фразу. И даже сами не раз ее повторяли. Настолько часто, что она кажется всем очевидной истиной, аксиомой, не нуждающейся в доказательствах. Как, например, не нужно никому объяснять, что такое еда. Или вода...

Одно только остается непонятным. Как при такой всеобщей ясности этих самых детей у нас все меньше и меньше. Вот и перепись недавняя подтверждает: население Беларуси стареет и сокращается. А некоторые особо продвинутые и вовсе не желают обзаводиться потомством. И это все при том, что и государство не устает заявлять о своем интересе к детям. Неважно, что имеет в виду – будущие рабочие руки или штыки.

В общем, выходит какая-то несуразица, явное несоответствие слова и дела. Складывается впечатление, будто многие из соотечественников превратились в мрачных мизантропов, не верящих в будущее и живущих по принципу: «После нас – хоть потоп!».

На это, конечно, есть свои объяснения у многих «людоведов»: экономистов и социологов, психологов и культурологов. Но мы не станем к ним обращаться, так как у каждого своя правда. А где много правд, там нет истины, говорил кто-то из древних.

Поэтому попробуем покопаться в проблеме сами. Ведь знание, добытое собственными усилиями, и есть настоящее знание, не так ли? К тому же есть для этого и подходящий инструмент под названием дискурс-анализ.

Что такое дискурс? Кто-то из высоколобых специалистов попытался подсчитать все значения-определения этого слова. Насчитал более 9 тысяч. Причем пока он считал появилось свыше десятка новых. К чему приводит такое бесконечное разнотолкование? Это на собственном опыте испытал Виктор Пелевин, попытавшись разобраться в романе «Empire–“V” с постоянно ускользающей природой дискурса. В результате обнаружил, что это – «магическая маска», способная спрятать целый мир. Сделав это открытие, он так рассердился, что тут же применил его по адресу специалистов, на помощь которых надеялся. Вот что пишет классик постмодернизма:

«Культуролог» – уролог, который так подробно изучил мочеполовую систему человека, что добился культового статуса и получил право высказываться по духовным вопросам... Ведь смог же академик Сахаров, придумавший водородную бомбу, стать гуманитарным авторитетом...».

Мы не полезем в дебри околонаучных споров о сути дискурса. Просто вернемся к изначальному значению слова, как его понимали древние еще 2,5 тысячи лет тому назад. Это – «рассуждение». То есть все то знание, которое дается нам не с помощью интуиции – неосознанного чувства, понимания, возникающего «ниоткуда», озаряющего без каких-либо доказательств и аргументов.

При рассуждении же мы используем логику, сравниваем, учитываем обстоятельства времени и места, где появилось высказывание, личность того, кому оно принадлежит. А также многое другое, что можно обнаружить только «между строк» высказывания, но без чего невозможно его подлинное понимание. Можно сказать так: дискурс – это тот случай, когда мы реагируем на чье-то высказывание, отбросив эмоции и «включив» здравый смысл.

Если подойти с этой стороны к заглавному высказыванию по поводу детей, у нас получится небольшое дискурс-упражнение. Выполнив его, получим целый ряд неожиданных результатов, о существовании которых даже не предполагали.

Итак, дан текст: дети – наше будущее! Всего три слова, тире и восклицательный знак. Что за ними стоит?

Вспомним, у каждого слова есть несколько значений. Комбинируя эти значения в различных сочетаниях со значениями других слов получим множество смыслов. И не факт, что все они нам понравятся.

Например, «дети». Плоды любви, «цветы жизни», продолжатели рода, наследники, родная кровь, надежда и опора... Но они же – обуза, ошибка молодости, «спиногрызы»... Что еще? У кого не хватает фантазии, обратитесь к документальным «ужастикам» на ТВ типа программ «ДНК», «Пусть говорят» и других. Там детей подменяют и не всегда без умысла, продают, сдают в аренду. Дети же и родители судятся из-за наследства, выгоняют друг друга из квартиры на улицу, занимаются членовредительством и т. д. Кстати, все это вовсе не изобретение нашего потерявшего ориентиры (или совесть?) времени. Исторически дети были первой частной собственностью человека. Соответственно, их продавали в рабство, меняли, отдавали в залог, ими расплачивались за долги. В них играли, как в куклы. «Мальчики для битья» откуда пошли? То же и с «девочками»...

Не менее богата гамма значений у личного местоимения «наше». «Наше» – это чьё? Ведь помимо родителей, за ним может стоять и чиновник местной администрации, распоряжающийся бюджетом соцзащиты, и целое государство. А какие тонкие нюансы приобретает «наше» в устах школьной учительницы, врача-педиатра, директора малокомплектной школы, озабоченного наполнением классов и сохранением ставок.

Даже «будущее» – категория времени, которому вообще наплевать на наше существование, в этом контексте приобретает самые разные оттенки, и не все из них светятся оптимизмом.

Вспомним про восклицательный знак и заменим его ударением. Что получится, если ударным словом мы сделаем «дети»? Не «деньги», «имущество», «природу», а именно детей? А какие смыслы всплывут, если ударным словом станет «наше» и прозвучит оно, например, из уст того же чиновника наробраза, наловчившегося отводить в собственный карман небольшой ручеек из казенной реки?

Так же можно поэкспериментировать и с «будущим». У него, если вдуматься, тоже есть альтернативы. Можно отложить заботу о детях до будущего ради выгоды в настоящем. А можно и вовсе забыть о них в расчете на чудеса клонирования.

Чуть не забыл казалось бы совсем бессодержательный знак «тире». Обычно за ним пропущенное слово. Но не всегда это слово – безличное «есть» или «является». Пропущенными могут быть: «продолжают», «изменяют», «обеспечивают», «отнимают», «наполняют» и другие замечательные глаголы. Не сомневаюсь, среди них найдется хотя бы один, который точно отразит перспективу ваших отношений с детьми.

На этом можно и прервать наше дискурс-упражнение. Хотя его возможности для определения отношения общества к детям далеко не исчерпаны. Но сам принцип ясен и прост как сибирский валенок. Все дело в степени эгоизма членов общества, их индивидуального сочетания готовности брать и отдавать.

Но для логичного завершения дискурс-упражнения необходимо все же ответить на вопрос, почему при демонстративной любви к детям рождаемость в обществе давно преодолела критическую черту? Для этого достаточно выбрать наиболее приемлемый для себя вариант из множества предложенных выше алгоритмов. А затем честно ответить на вопрос: есть ли у общества будущее, если такой подход станет господствующим для всех его членов?

Владимир Верин.